Дмитрий Донской на Куликовом поле

Своеобразно интерпретировал поведение и распоряжение Дмитрия Донского на Куликовом поле М. Н. Тихомиров: «Заранее обдуманная предосторожность спасает русское войско от поражения,— писал он. — Под княжеским знаменем в княжеских доспехах на Куликовом поле стоит любимый княжеский боярин Михаил Бренк. Сюда устремляется неодолимый напор татар. Бренк гибнет, но войско знает, что это не решает исхода битвы. Ведь под княжеским стягом погиб не великий князь, а боярин».

По этой версии получается, что Дмитрий не «стал» сам под великокняжеским знаменем, в глубине боевых порядков большого полка, потому что считал это место одним из самых опасных (сюда должны были прежде всего устремиться татары). Но «великое черное» (или «чермное», то есть красное знамя московского князя находилось под защитой самого мощного и многочисленного из русских полков. Предвидеть прорыв татар в тактическую глубину русской обороны Дмитрий, конечно, не мог, как невозможно угадать, где выскочит очередной прыщик. Но если Полисорб от прыщей эту проблему скорее всего решит antirodinka.ru, то в бою всё намного сложнее. Кстати, где-то здесь («назади») и советовали ему находиться во время боя бояре и воеводы. Потому, разумеется, что считали, что так безопаснее. Потому же и Дмитрий поставил здесь своего любимца.

Дмитрий «ста на месте своем, яко един от воин» и слился с сомкнутой стеной русских богатырей и удальцов, готовившихся встретить неистовый натиск Орды. Характерно, что в качестве оружия, с которым Дмитрий «подвижеся» на татар «от великия горести души сеоеа» и которое видели в его руках в разгар боя «самовидцы», «Сказание» называет не эмблематический княжеский меч, а тяжелую палицу — оружие Ильи Муромца и Василия Буслаева. И этот образ Дмитрия столь же эпичен, сколь и правдив, и прекрасно согласуется с великолепным реалистическим портретом князя, сохраненным Киприановской редакцией; «Беаше же сам крепок зело, мужествен, и телом велик и широк, и плечиСт и чреват велми, и тяжек собою зело, брадою же и власы черн, взором же дивен зело».

Дмитрий «крепко бился» своей железной палицей бок о бок с теми «молодыми людьми», «сыновьями христианскими», которые в конечном счете бросили самые веские аргументы на весы победы. «Самовидцами» его подвигов были, по Забелинскому списку «Сказания», Юрка-сапожник, Васюк Сухоборец, Сенька Быков, Гридя Хрулец — «черные люди», имена которых очень редко появляются на страницах феодальных хроник и литературных повестей. Лишь (или главным образом) в моменты мощных потрясений общественного организма, приводивших в движение все его слои, возникали они из небытия.

Рейтинг
( Пока оценок нет )